Аристарх Гаутама и прочие | Барабан

Аристарх Гаутама и прочие | Барабан

Аристарх Гаутама проснулся с таким ощущением, словно всю ночь таскал мешки с картошкой. Ну, может, так оно и было, фиг его знает. Что снилось, не запомнил. Лежал, лежал. Вставать было лень.

Татхагата за стеной громко топал, гремел посудой и бодро орал дурным голосом в стиле Тома Уэйтса:

Грянем мы дружно песнь удалую
За пионеров — семью мировую.
Близится эра светлых годов,
Клич пионера: «Всегда, сука, будь готов!»

— Вот ведь неугомонный, — с завистью подумал Аристарх, — Хорошо быть архатом. Никогда не устаешь, никогда и ничего не надоедает, пусть ты даже полной херней занимаешься. Эх…

В животе что-то жалостливо сказало «у-у-у-у-й». Хотя есть совсем не хотелось. Но надо.

Аристарх сел на краю кровати, повздыхал еще немного, с тоской глянул в окно — опять облачно и без прояснений.

На кухне на полу отпечатался мокрый след босой ноги 50-го размера. Значит, соседушка и сюда уже заглянуть успел.

— АРИСТАРХ!!! — проорало за стеной голосом все того же Уэйтса, — Я у тебя соли одолжил чуток! И яиц тоже! И еще ветчины немного!! И перца!!! СПАСИБО, БРАТ!!!!!!!

— Угу, — кивнул Аристарх, заглядывая в холодильник. Из холодильника на него сиротливо смотрело одно яйцо, да полудохлый пакетик горчицы.

Аристарх еще раз тяжко вздохнул. Надо идти в магазин.

Он кое-как умылся, оделся, выпил стакан воды, чтобы в животе не урчало. Не помогло. Заурчало еще громче и требовательнее.

— Да сейчас, сейчас. Потерпи уже там.

На свежем воздухе немного попустило и настроение даже какое-то появилось. Аристарх прибавил ходу. И чем быстрее шел, тем легче становилось на душе, словно он эти мешки с картошкой по одному сбрасывал с плеч.

В магазине набрал всяких ништяков. Пришел домой, нажарил омлета целую сковородку, сыром сверху присыпал, да с приправкой итальянской, да с помидорками свежими, да с базиликом. Просто tutto buonissimo!

После плотного завтрака живот перестал урчать и мирно затих, а силенок в теле явно прибавилось.

Аристарх вышел на балкон. Солнце уже чуток проклюнулось сквозь пелену облаков. Тоже ништяк! Мир явно подобрел.

— А не сыграть ли мне на барабане? — подумал Аристарх.

Где-то в шкафу пылился без дела настоящий африканский джембе, подаренный несколько лет назад. Большой и красивый, с рисунками, похожими на сиськи, и затейливым орнаментом.

Сказано — сделано! Аристарх выудил барабан из шкафа, очистил от пыли и сушеных мух, подтянул, что где надо, настроился мысленно. И ка-а-а-к даст жару! Вернее, это ему так показалось. На деле же все это было похоже на бестолковый грохот на весь дом.

Соседка снизу тут же замолотила палкой по батарее, словно только и ждала этого момента и была наготове. Орала, как все ее достали, какие все сволочи и дебилы конченные. Ну и про милицию с собаками тоже, разумеется.

Аристарх натолкал в барабан старых тряпок. Стало заметно тише, но все равно громко. Тогда он запихал инструмент в рюкзак и отправился в лес.

В лесу можно было греметь, сколько хочешь, никто и слова не скажет. Аристарх отрывался, аж глаза закатил от кайфа. Когда уже умаялся, откинулся спиной к толстому дереву, выпустил из рук барабан и счастливо выдохнул:

— Ваще ништяк!

— Кхм… — кашлянул кто-то вежливо в сторонке.

Аристарх лениво повернул голову и обомлел: об соседнее дерево облокотился плечом натуральный медведь. Он стоял на задних лапах, ковырял в зубах щепочкой и смотрел на Аристарха с интересом. Не в плане пожрать, а просто так.

— Я дико извиняюсь, — наконец сказал медведь, — Но вы действительно считаете, что вот эта ваша игра заслуживает определения «ништяк»?

— Дык, елы-палы! Кайфово же! — ответил Аристарх.

— Ну да, ну да… И все же, гораздо круче, когда играешь осознанно, а не лупишь со всей дури как попало. Вот смотрите.

И медведь подобрал барабан. В его лапах он выглядел гораздо меньше, чем казался. Медведь уселся на землю, положил барабан между ног, как заправский африканец, прикрыл на минутку глаза и начал наигрывать что-то.

Сначала неспешно, словно разогревался, потом все сильнее и задорнее. Звуки, которые он извлекал из барабана, заставляли двигаться уже сами по себе. Было в них что-то такое первобытное и дикое, но вместе с тем и музыкальное, ритмичное и в натуре кайфовое.

Аристарх и сам не заметил, как пустился в пляс. Скинул рубаху, штаны и ботинки, остался лишь в труселях. Словно блаженный он прыгал, кружился, топал ногами и орал что-то неразборчивое. Руки сами собой разлетались в разные стороны, голова тряслась — в общем, полный крейзи.

Наконец, барабан затих. Аристарх без сил упал на землю и тяжко дышал. Но глаза его все еще были сумасшедшие и широко раскрытые.

Медведь аккуратно поставил барабан рядом с ним на землю, вежливо кашлянул и утопал в лес.

Когда Аристарх вернулся домой, не помня как, то первым делом выпил целый графин воды. Отдышался немного. Дрожащими руками поставил барабан обратно в шкаф. Потом упал в кресло и бестолково уставился в гладкую стену.

Из стены проявился Авалокитешвара, взмахнул перьями и сказал:

— Ага! Вижу по твоей ауре, что ты плясал сегодня и бесновался, как последний псих. Медведя встретил?

Аристарх кивнул.

— Это он тебе играл, а ты не мог остановиться?

— Да. Откуда ты знаешь? – удивился Аристарх.

Авалокитешвара усмехнулся, махнул всеми своими руками и растаял в воздухе, как дым.

Аристарх так и не понял, что хотел сказать Авалокитешвара. Да кто ж его поймет вообще. С одной головой уже проблема, а когда их столько — так и подавно. Ну его!

А барабан с тех пор так и стоит в шкафу и иногда светится синим светом. Да еще и сосед Татхагата как-то заявил по пьяни:

— В следующий раз, когда снова встретишь Кришну, скажи ему, чтоб зашел. Дело есть.

Автор: Игорь Левченко

05.08.2020 | Рубрика: Аристарх Гаутама и прочие | Просмотров: 64

Комментарии:

§ Автор

автор

Игорь Левченко.

Писатель, сказочник, рассказчик историй.